nataveres (nataveres) wrote,
nataveres
nataveres

Categories:

Даниэль Арасс "Истории полотен" / Daniel Arasse "Histoires de peintures" - 13

12. От памяти до риторики/De la mémoire à la rhétorique

13. Историк в Комнате супругов/Un historien dans la Chambre des époux

Переход от памяти к риторике является ключом для понимания Ренессанса. Есть, конечно, ещё набожность, которая тоже важна, так как нужно понять как религиозная набожность провоцирует реализм в живописи вместо благочестивости изображений. Но всё-таки меня больше интересует переход от памяти к риторике. Хочу привести два примера-исследования.

Первый - это фреска из Комнаты Супругов в Палаццо Дукале в Мантуе, написанная Андреа Мантеньи в 1470—1475. Это очень интересное место, одновременно частное и общественное. "Официально" это было частной комнатой принца, но с правом приёма в ней посетителей и даже послов. Но всё-таки это не было супружеской спальней, не смотря на кровать. Она использовалась только для дневного отдыха принца. В текстах упоминается, что принц уходил в эту комнату, чтоб развеяться, и такой она оставалась вплоть до 16 века. Также здесь хранились секретные архивы, к которым имели доступ только сам принц и его жена, принцесса Барюара Бранденбургская. Только у неё были ключи от тайного ящичка, выдолбленного в стене за нарисованной драпировкой. К сожалению, сейчас находиться в этой комнате можно лишь четверть часа, а затем приходит время для следующей туристической группы.


На одной из стен "Сцена во дворе" - принц, окружённый семьёй. Принцесса Барбара, дети и, полагаю, внуки в центре. Справа двор с лестницей и рыцарями, которые держат в руках мечи и передают сложенные билеты. Слева принц, читающий письмо, подняв указательный палец, а за его спиной секретарь, который тоже рассматривает содержание письма, к сожалению, недоступное нам. Принц в тапочках и домашнем халате, достаточно редкое явление, но допустимое по правилам приёма в этой комнате.


На стене слева - "Сцена встречи". По воле провидения принц Людовик Гонзаг прибыл в Милан в тот январьский день (не помню какого года) вместе со своими двумя сыновьями, один из которых становился кардиналом, и нанёс визит миланскому герцогу. Так вот это та самая встреча, которая также как и "Сцена во дворе" состоит из трёх частей. Слева лошади и собаки принца, которых держат слуги. В центре странное здание мавзолея Адриана на фоне пейзажа с ангелочками, держащими выгравированную подпись. Справа сама встреча с принцем, его сыновьями и внуками, а также портрет короля Швеции. На заднем плане теоретический пейзаж с видом на город на холме, который должен был изображать идеальный Рим.

На двух других стенах нет ничего, только спущенные шторы. Cама комната с дугообразным сводом, и голубое небо га фресках как бы намекает, что если поднять голову, можно увидеть ещё что-то. Но меня больше интригуют эти спущенные шторы, так как на расписанных стенах тоже есть шторы, но поднятые, чтоб показать сцену. Мантенья был приглашён в Падую в 1469 Людовиком, чтоб заменить Пизанелло, принц планировал перейти от интернациональной готики к Ренессансу и гуманизму. Так вот, один из самых главных принцев на тот момент, капитан армии и представитель герцога миланского (в момент междуцарствия после смерти предыдущего герцога), и ему расписали всего лишь две стены из четырёх, на двух остальных просто опущенные шторы. Конечно, на самих фресках есть много вещей, о которых стоит задаться вопросами, но именно это меня занимает больше остального. И мне кажется, я нашёл что-то вроде ответа, когда приехал в Сиену и обратился к одному из любимых полотен, написанному Амброджо Лоренцетти в Палаццо Публико в 1330, т.е. на 150 лет раньше Комнаты Супругов.

"Аллегорию Хорошего правительства"/"Allégorie du Bon Gouvernement" (1338-1339)


"Аллегорию эффекта от Хорошего правительства"/"Allégorie des effets du Bon Gouvernement" (1338-1339)

Это тоже фрески представляющие "Аллегорию Хорошего правительства"/"Allégorie du Bon Gouvernement" (1338-1339) и "Аллегорию эффекта от Хорошего правительства"/"Allégorie des effets du Bon Gouvernement" (1338-1339). На первой изображено правительство Сиены в окружении семи добродетелей, а на второй эффект от такого правительства - мирный город, гармоничный, с девушками, танцующими на улицах и празднующими гармонию Сиены. А то, что это Сиена понятно по зданиям, как то собор и другие характерные здания. Добрую половину этой фрески занимает маршрут по городу, где крестьяне с зерном идут в город, другие режут виноградные лозы, и работают и т.д., а вдали за городом видно порт - символ коммерческой и деловой деятльности. Но это аллегория, потому что все действия, представленные на фреске относятся к разным месяцам и даже временам года. Так вот эти две фрески представляют тоже самое, что "Двор" и "Встреча" Мантеньи. "Двор" - это принц окружённый своими "добродетелями" - семьёй, а "Встреча" - тоже маршрут по холмам с защищённым замком и идеальным городом на фоне. Так что я был очень удивлен, увидев ту же самую типично мнемоническую средневековую схему на фреске, написанной на 150 лет позже.

Дальше я спросил себя, а есть ли ещё подобные фрески в Италии, датируемые промежутком между ними 1330-1470. И как только я начал на этом фокусироваться, я стал их замечать. Об одной из них мы уже говорили - "Триумф святого Томаса" во Флоренции в соборе Санта Мария Новелла демонстрирует знания, которые обладает Томас. А "Триумф работников церкви"/"Triomphe de l'Eglise militante" представляет тоже маршрут к Рай под охраной доминиканцев. Тот же тип композиции. Ещё родин красивые пример - фрески из дворца Манта в Пьемонте. На одной девять молельщиков и молельщиц, как аллегории "принца правящего" в замке Манта. Первый молящийся это Гектор (Hector), на самом деле не принц, а бастард, но так как он остался один, то он и правил. А последний - Валерано ди Салуччо (Valerano di Saluzzo). Получается эдакая замкнутая конструкция о течении времени, где Гектор-Валерано замыкают линию. Напротив вторая фреска, изображающая фонтан юности, олицетворяя обратное течение времени. Немного отличаются, но принцип здесь тот же.

Но есть и более серьёзные различия. В то время как у Лоренцетти это аллегории, у Мантеньи это реальный принц со своими тапочками, халатом, собаками, даже настоящим секретарём (это однозначно портрет реального секретаря принцы). Т.е. тут принц стал сам воплощением добродетелей, силы и власти. А "Встреча" - воплощением встречи двух династий: политической (сам принц) и религиозной (один из сыновей гостя, вступающий в должность кардинала).


Ещё один интересный пример, удивительный смешением структуры памяти и Ренессанса, это "Афинская школа" Рафаэля, известная как апогей Ренессанса, вершина классицизма, гуманизма, неоплатонизма и т.д. Структура "Афинской школы" однозначно мнемоническая и, если вы знаете её историю: уже после завершения фрески Рафаэль добавил туда Микеланджело с чертами Гераклита, то это удивительно, как, добавив один из центральных элементов, Рафаэль не разбалансировал композицию? Я мучился этим вопросом до тех пор, пока не сообразил, что всё потому, что здесь используется мнемоническая структура. Итак, верхний свод воплощающий философию, а под ним великие представители-философы, и в самом центре два основных: Платон, созерцатель, указующий оним перстом в небо, а в другой руке держащий свой великий труд "Тимей"/"Timée"; и Аристотель, активный, тянущий одну руку к земле, а в другой держащий свою книгу "Никомахова этика"/"L'Éthique à Nicomaque". У ног Аристотеля валяется, как свинья на ступеньках (хотя более цинично сказать "как собака"), Диоген. Если вы помните принцип заполнения "дворца памяти" то Диоген здесь "негативное последствие" Аристотеля, как противопоставление "плохой активности" и "хорошей активности". А вот у ног Платона нет никого. Если вы обратили внимание, здесь изображена Сикстинская капелла, шедевр Микеланджело, и это такая ирония Рафаэля - поместить мнемоническую историю туда, где нет ничего мнемонического. Но, это настолько гениально, что если проследить взгляд, то мы утыкаемся в Микеланджело в образе Гераклита. Он есть негативное противопоставление созерцателя Платона. Он меланхоличен, сидит, согнув колени, подбородок опирается на руку. И вот это мнемоническое противпоставление позитивного созерцателя Платона и негативного созерцателя Геркалита-Микеланджело чётко вписывается в структуру.

Это нас увело немного в сторону от основного рассуждения, но я закончу. Рафаэль дал Платону белую бороду, чтобы подчеркнуть, что он философ. В то время белая борода считалась неотъемлимым атрибутом мыслителей. Некоторые считают, что там есть и Леонардо да Винчи, но это ошибка. В момент написания этой фрески Рафаэль не видел да Винчи уже добрые 10 лет.

14. Краткая история маньеризма/Pour une brève histoire du maniérisme
Tags: arasse, art, book, francais
Subscribe

  • Воспоминания

    Мы сейчас находимся на таком этапе жизни, когда в любой момент можно остановить картинку, а закадровый голос скажет "Вам, наверное, интересно,…

  • "Cписок Ланъя"

    Раз в осеннем лесу... Принц зарыл Мэй Чансу Главнокомандующий Мэн: Найди потом специалиста, чтобы тебе ход прокопал до дворца принца Цзина, для…

  • Фиаско и другие прелести

    Вместо эпиграфа Кафедра русского языка. Две доцентши, одна курит, вторая разгадывает кроссворд. — Мария Ивановна, — "Полный крах…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments