nataveres (nataveres) wrote,
nataveres
nataveres

Categories:

Даниэль Арасс "Истории полотен" / Daniel Arasse "Histoires de peintures" - 11

10. Перспективы Леонардо да Винчи/Perspectives de Leonard de Vinci

Очень интересная передача о том, как сам автор пришёл к истории искусств. Постараюсь пересказать как можно точнее.

11. Украденная диссертация/La thèse volée

Италия - вторая страна, которую я считаю домом. Первая - Франция, которую я тоже люблю, но именно во второй стране я захотел пожить. Мне также нравятся Голландия, Англия, Германия, так почему ж Италия? Я влюбился в эту страну, импульсивно, ещё в свою первую поездку, когда мне было 13 с половиной, в 1958. Мы поехали с родителями на 10 дней в Рим. Тогда же выяснилось, что мне нравится латинский, как оно и осталось по сей день. Я увидел ростры Форума, где выступал Марк-Аврелий после убийства Цезаря, видел место, где Цезаря убили, освежил в памяти тексты, которые я перед этим не понимал, а они были вот об этих самых местах. Я побывал в тех местах, о которых рассказывали латинские тексты. Виделы романские руины и мозаики Остии Антики. До сих пор прекрасно помню.

Следующим шоком стала для меня живопись, Ренессанс и, в частности, Рафаэль. Я просто влюбился в Рафаэля. Это было невероятно красиво и, благодаря объяснениям родителей, умно и интересно. Там я осознал, что картины могут думать. Я сказал себе: "Не только рассказывают историю, но о ней думают!" Это был поворотный момент для меня, и спустя 8 лет я писал магистерскую диссертацию по истории искусств, и, конечно же, я выбрал для этого Италию, потому что я не собирался всю жизнь заниматься латинским и желал вернуться в Италию, а лучшим способом было итальянское искусство. Я поехал один на целый месяц. Так совпало, что я прибыл во Флоренцию в начале декабря 1966, спусть несколько недель после великого наводнения в ноябре 1966, где Флоренция ужасно пострадала от разливов Арно, поистине историческое и катастрофическое событие. Признаю к своему стыду, что тогда я не отдавал себе отчёт в серьёзности этой катастрофы. Я посчитал это странным, и я прекрасно помню это, потому что снимал тогда фильм после наводнения на маленькую 8мм камеру, не как историю катастрофы, а лишь потому что мне выпал шанс снять нечто. Уточню, я никогда до того не занимался историей искусств, я изучал литературу - латинский, французский, греческий... Флоренция была для меня открытием, и она открылась мне со следами мазута и грязи почти в 2 метра высотой, что для меня выглядело невероятно кинематографично и фотогенично. Впоследствии я изучал историю искусств самостоятельно, просто потому что этого предмета у меня не было. У нас были философия, латинский, греческий, французский и другие общие дисциплины, но не история искусств. Это, конечно, форменное безобразие, что во французском лицее нет такого предмета. Это должна быть обязательная дисциплина.

Итак, я самостоятельно изучал историю искусств и приехал, чтоб написать магистресткую диссертацию о Мазолино да Паникале. Да, нужно быть специалистом, чтоб знать это имя. Он был cамым старым компаньоном (compagnon - подмастерье, соавтор) Мазаччо, и весьма слабым. Но именно он меня заинтересовал после прочтения Пьера Франкастеля. Именно его исследование «Живопись и общество» (1965) вдохновило меня, я прочёл его спустя всего год после издания.

Всё-таки, почему я выбрал столь вторичную тему по отношению к Мазаччо? Это вопрос до сих пор меня интересует и, думаю, я буду возвращаться к нему снова и снова. На проторенном пути истории искусств встречаются великие, гении и менее великие художники, те кто двигал историю и те кто повторял, те кто шёл вразрез. Но вот в этой теме я почувствовал несправедливость: я нашёл несправедливым, что Роберто Лонги (который остаётся итальянским историков, и кем я поистине восхищаюсь, но в тоже время ненавижу за его способ изучения творений и высокомерие) сказал, что Мазолино ничего не значил для Мазаччо. Мне кажется, что Франкастель был в этой связи более честен и прав. Дело в том, что Мазаччо несомненно гений, он работал с командой Брунеллески-Донателло, с великими мастерами, но ему был нужен проводник, чтоб донести свои творения до широкой публики, и роль этого проводника сыграл Мазолино. Думаю, это был перекрёсток, который увёл меня с проторенной тропы истории искусств.

Своё первое путешествие я посвятил Мазолино, в баптистерии Кастильоне-Олона (итал. Castiglione Olona) возле Милана. Когда вам 23, и вы приезжаете на север Италии и натыкаетесь на эту баптистерию - то всё, вы уже никогда не будете прежним, а окончательно заразитесь итальянским вирусом. И вот здесь меня "подкараулил" святой Бернардин Сиенский (итал. Bernardino da Siena). Я узнал, что святой Бернардин был провозглашён Иоанном XXIII покровителем связей с общественностью. Так почему же я заинтересовался этим францисканским беззубым проповедником (в конце своей жизни, когда он проповедовал перед трёхтысячной толпой у него был только один зуб, который впоследствии вырвали, и он стал великолепной реликвией герцога миланского)? Мишель Бютор в своём сборнике “Каллиграммы” (Les Mots dans la peinture) освещал проблемы текстов в живописи, и я задам тот вопрос, которого у него не нашёл: зачем нужно было писать какие-то слова в живописи, которая демонстрировалась неграмотным зрителям? Религиозная публика была в основном неграмотная, и не просто необразованная, они даже букв не различали, т.е. попросту не умели читать. Так почему Бернардин Сиенский? Конечно, потому что Сиена - после Рима, второй город в который я влюбился безоговорочно в 1966, не Флоренция. Я отметил, что очень много сиенских картин - алтарных, полиптихов, других религиозных полотен - содержит святых, держащих книгу, и эта книга содержит только вертикальные линии, как те что использую для обучения первоклассников чистописанию. Почему? Может художники тоже были неграмотными? Но нет, это были образы слов - образы силы, легитимности святых на право владеть этими словами. Эта идея меня поразила, помним да, мне было 23-24. И вот на этой сиенской территории, кто был тем, кто обладал неотъемлимым и безоговорочным правом на "образы слов"? Святой Бернардин.

Неотъемлимый атрибут всех проповедей святого Бернардина - это скрижаль, деревянная дощечка 50х35 см, которую он показыва в конце прововедей, на ней было написано лишь "Y.H.S", в современном прочтении "I.H.S" (Iesus Hominum Salvator) - имя Божие, но для иезуитов это был хит, шлягер, примерно как SNCF (Société Nationale des Chemins de Fer - французское РЖД, все знают). Запрещено произносить имя Божие, потому что оно обладает невероятной божественной силой, и он использовал эту скрижаль. Там длинная история, не буду рассказывать целиком. В общем я был потрясён тем, что в истории живописи этот святой (самый уродливый из всех, за исключением может быть Карло Борромео) держит табличку с именем Божием. И я начал изучать, конечно со Сиены, но если вы захотите посмотреть только в одной Сиене все картины, скульптуры, другие произведения с Бернардином, это займёт как минимум 3 месяца.

Другая проблема, что все эти произведения нужно разделять, потому что среди них в изобилии простонародные, вульгарные, рядовые. Так как святой Бернардин был очень популярен и вдохновлял множество художников, то его рисовали все кому не лень. Среди великих можно выделить Мантенью, Фра Анжелико - Мазаччо уже умер к тому времени, - Тициана. Таким образом весь север Италии отмечен его "следами", по всему пути его путешествий с проповедями, а поездил он немало. С одной стороны, если все эти произведения делить на великие и низкие, то получается некая двойная история. Но как бы нет искусства в отрыве от истории, а святой Бернардин тесно связан и с религией, и с политикой, и с обществом, и в частности, со становлением общества и его культуры. Например, в 1427-1428 он должен был быть сожжён папой, но настолько впечатлили его, что его не только не сожгли, но и поспособствовали дальнейшему проповедованию.

Нужно сказать, что римская католическая церковь универсальна, есть лишь соперничающие ордена, как тут доминиканцы и францисканцы. Так это и до сих пор так! Возьмём Флоренцию - на одной стороне города францисканцы, на другой - доминиканцы. Очень интересно изучать их зоны влияния. Так вот, за Бернадином скрывался один секрет, связанный с этим, так что я зарылся в литературу, в архивы и читал, читал, читал...

Всё это было в рамках моей диссертации, которую я писал под руководством Андре Шастеля. Моя диссертация мне казалась немного ироничной по отношению к Шастелю, так как его великое творение, его диссертация "Искусство и гуманизм во Флоренции во времена Лоренцо Великолепного"/"Art et humanisme a Florence au temps de Laurent le Magnifique" - проторенная дорожка истории искусств. Та же диссертация, что я запланировал, молодой высокомерный историк, это "Искусство и общество вокруг Святого Бернардина Сиенского"/"Art et société autour de saint Bernardin de Sienne" - точный антипод к творению моего руководителя. Моя диссертация была практически написана, все листы, включая библиографию, готовы, классифицированы - и в этот момент ей у меня украли во Флоренции из багажника автомобиля. Она лежала в cимпатичной сумке из кожзама, воры, должно быть решили, что это кожа, и сумка была очень тяжёлой, полной бумаги и книг. Так что когда я вернулся к машине, то обнаружил, что у меня больше нет диссертации. Я развесил кучу объявлений, даже поехал в Сиену и попросил святого Бернардина помочь вернуть мне диссертацию о нём. Но, подозреваю, святой имел свои секреты, и не планировал, чтоб эта работа была выполнена и когда-либо увидела свет. Я не отказался от работы, я продолжил публиковаться по этой теме, потому что она оставалась невероятно волнительной, и я не мог перестать думать о ней, но я уже никогда не смог повторить той работы, переделать столько копий, фотографий, заново побывать в архивах... И я поменял тему диссертации и руководителя. Так что я переметнулся от святого Барнардина к более широкой теме - искусство памяти и искусство риторики.

И вот по сей день, уже более 20 лет, я занимаюсь этой темой: искусством памяти и искусством риторики в итальянской живописи Средних веков и Ренессанса. Я нашёл в Риме книгу Френсиса Йейтса "Искусство памяти" - великолепная и пока непревзойдённая работа по изучению искусства памяти. В то же время я поняла, что скрижаль в руках святого Бернардина, окружённая 12ю лучами солнца, с 6ю лучами между каждым из них и с прямоугольной надписью вокруг, это изображение памяти, образ памяти. Cвятой Бернардин в своих проповедях рассказывал об основах христианства для неграмотных, необразованных людей, показывал скрижаль и объяснял её значение. Даже был один возмутительный случай, где он заменил Деву с младенцем над алтарём своей табличкой - его обвиняли в ереси, диаволопоклонничестве, солнцепоклонничества, но, я думаю, дело в другом. Представим, Сиена 1425, длинная проповедь, многие слушатели элементарно заснули, и тут святой Бернардин поворачивает эту скрижаль, используя как зеркало, отражает свет солнца и направляет на спящих. Звучит как анекдот. Чудесно! Святой Бернардин заслуживает того, чтоб про него сняли фильм. Он украл мою диссертацию о себе, а оказалось, что основной тайной была память, была самым сердцем работы святого Бернардина...

Нашла немного про Мазолино да Паникале с картинками:
https://das-gift.livejournal.com/16145.html

Книга Френсиса Йейтса "Искусство памяти"
https://coollib.com/b/244245

12. От памяти до риторики/De la mémoire à la rhétorique
Tags: arasse, art, book, francais
Subscribe

  • Мы рисуем - 27

    Вы ничего не понимаете в запахах. Вы плохо чувствуете и плохо чуете. (с) Бараш Вчера психанула и рисовала без наброска. Вот там прям да, без смс и…

  • Doel и Fort Liefkenshoek

    Наконец-то добралась выложить фотки из поездки 2-х годичной давности. День выдался ещё таким туманным и мрачным, как на заказ. Съездили к границе…

  • Всяко разно

    Про знаки судьбы Прочитала тут фразу "как не перепутать знаки судьбы с контекстной рекламой"... Хаха! Мне тут контекстная реклами предлагает книги,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments